Азия для азиатов – Азия для азиатов — Традиция

Азия для азиатов | Дао выраженное словами

Всегда непросто отличить дипломатическую риторику от официальной политики. Но их особенно сложно различать в Китае, где действия правительства так часто не соответствуют его заявлениям. Учитывая это, стоит задаться вопросом, является ли последний лозунг китайских чиновников — «Азия для азиатов» — всего лишь националистическим позерством для внутреннего потребления или же это сигнал предстоящего подлинного политического сдвига.

Наиболее авторитетная отсылка к «Азии для азиатов» произошла в мае во время вступительного слова председателя КНР Си Цзиньпина на Конференции по взаимодействию и мерам укрепления доверия в Азии. В своем выверенном заявлении Си изложил видение Китая по вопросу создания новой региональной системы безопасности — в которой, как предполагает слоган, у руля стоят азиаты.

Согласно словам Си, на фундаментальном уровне «именно народы Азии должны руководить делами Азии, решать проблемы Азии и поддерживать безопасность Азии». К счастью, он заявил, что они имеют «возможности и мудрость», чтобы на основе сотрудничества построить мир и безопасность в регионе.

Подобное видение, разумеется, влечет за собой перестройку азиатской структуры безопасности и резко снижает роль Соединенных Штатов. Действительно, Си неявно критиковал существующую структуру безопасности, где доминируют США, говоря, что, она застряла в Холодной войне, и охарактеризовал «военный альянс, направленный на третью сторону», как «не способствующий поддержанию общей безопасности». После той речи чиновники нижнего звена и китайские СМИ не раз демонстрировали свою приверженность этой линии.

На первый взгляд это видение кажется вполне разумным; в конце концов, большинство стран предпочитают управлять внутренними и региональными делами без вмешательства внешних сил. Однако заявление Си отмечает значительный отход Китая от своей давней позиции о наличии Америки в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

После американо-китайского сближения, которое произошло четыре десятилетия назад, Китай сохранял намеренно двойственное отношение к роли Америки в качестве гаранта безопасности в Азии. Прагматичные лидеры Китая знали, что присутствие США помогало сдерживать Советский Союз (а затем и Россию), удержало Японию от перевооружения и помогало держать открытыми все морские пути. Они также понимали, что им не хватало мощи, чтобы бросить вызов системе безопасности во главе с США или предложить реальную альтернативу.

Но ситуация может меняться. Хотя некоторые аналитики по-прежнему убеждены, что линия Си «Азия для азиатов» является лишь пустой попыткой укрепить свою позицию среди националистов, не менее убедительные аргументы можно привести и в пользу того, что она означает подлинное изменение политики. Пока аргумент не является исчерпывающим, его не следует снимать со счетов.

Наиболее убедительные доказательства готовности Си бросить вызов существующему порядку находятся в экономической сфере. В частности, Китай создал новые институты развития, Азиатский банк инвестиций в инфраструктуру и новый Фонд Шелкового пути, в которые он будет направлять десятки миллиардов долларов — явно мешая создавать многосторонние институты под управлением Запада.

Однако на фронте безопасности Китай добился гораздо меньших успехов на пути воплощения в реальность своего видения «Азия для азиатов». Несомненно, он получил некоторые военные возможности для сдерживания США от вмешательства в дела в районе Тайваньского пролива или Южно-Китайского моря, а также улучшил свое сотрудничество в области безопасности с Россией и странами Центральной Азии через Шанхайскую организацию сотрудничества. Однако такие скромные успехи более чем нивелируются регрессом в области безопасности, который Китай получил в результате своей настырности в региональных территориальных спорах.

Действительно, после многих месяцев все более решительных демонстраций военной мощи — в первую очередь, одностороннего провозглашения зоны идентификации ПВО, которая покрыла большую полосу Южно-Китайского моря, включая спорные территории — связи Китая с Японией ослабли как никогда прежде. А обеспокоенные страны Юго-Восточной Азии умоляли США остаться в регионе в качестве противовеса Китаю.

В основе слогана «Азия для азиатов» может лежать вера Китая в то, что США, а не его собственное поведение, виноваты в неповиновении его соседей. Некоторые китайские стратеги считают, что США используют азиатские государства, в том числе Японию, Вьетнам и Филиппины, в качестве пешек для сдерживания Китая. Если эта перспектива возобладает в ходе внутренних политических дебатов, китайские лидеры, и в том числе Си, могут прийти к роковому выводу, что, в конечном счете, присутствие Америки в системе безопасности Азии напрямую угрожает китайским интересам и должно быть устранено.

Это стало бы серьезной стратегической ошибкой, основанной на фундаментальном искажении понимания динамики безопасности в Азии. Большинство китайских соседей, включая даже Северную Корею, опасаются неограниченной гегемонии Китая — и, если присутствие США в системе безопасности будет ликвидировано, именно с этим они и столкнутся. «Азия для азиатов» станет «Азией для китайцев».

Трудно представить, что китайские политики, известные своей изощренностью и реализмом, могут реализовать стратегию, которая не только вряд ли получит поддержку среди азиатских коллег, но и гарантированно вызовет конфликт с США. Учитывая это, вполне вероятно — и мы на это надеемся — что «Азия для азиатов» останется лишь лозунгом. Действительно, Си в последнее время смягчил свое описание целей Китая, недавно сказав лидерам Коммунистической партии, что «Мы должны увеличить мягкую мощь Китая, сформировав положительную риторику о Китае и лучшее послание Китая для всего мира».

Однако даже в качестве риторики фраза «Азия для азиатов» является проблематичной в силу исторических причин. В 1930 году японские милитаристы использовали идею «сферы совместного процветания Восточной Азии» в качестве прикрытия для своих имперских амбиций и завоеваний. Лозунг широко высмеивался, особенно в Китае, за его прозрачную абсурдность.

Это может помочь объяснить вялый прием, который на этот раз получила концепция «Азии для азиатов». Самым мудрым решением для китайских лидеров было бы отказаться от этой идеи раз и навсегда.

Минцзинь Пей

www.daokedao.ru

Азия для азиатов Википедия

Карта Сферы при максимально достигнутой территории японской экспансии

Вели́кая восточноазиа́тская сфе́ра сопроцвета́ния (старыми иероглифами: 大東亞共榮圈, новыми: 大東亜共栄圏; дайто:a кё:эйкэн) — паназиатский проект, созданный и продвигавшийся правительством и вооружёнными силами Японской империи в период правления императора Хирохито. Проект основывался на желании создать в восточной Евразии «блок азиатских народов, возглавляемый Японией, и свободный от западных держав». Как утверждала официальная пропаганда, целью Японии являлось «сопроцветание» и мир в Восточной Азии, в свободе от западного колониализма.

Члены блока

Японская марка 1942 г., показывающая экспансию Сферы

История

Во время Второй мировой войны японская пропаганда выдвинула лозунг «Азия для азиатов» и провозгласила своей целью освобождение азиатских народов от западного колониализма, в первую очередь — британского и французского[1][2]. Вместе с тем, борьба с европейским колониализмом сочеталась с жестокостью самих японцев. Примерами этого являются Нанкинская резня 1937 года и формирование из женщин подчинённых Японии стран так называемых «батальонов комфорта».

По мнению Ябэ Тэйдзи,

Восточноазиатская сфера процветания — обширная автономная зона обеспечения безопасности Японии и снабжения её необходимыми материальными ресурсами — должна была включать Северный Сахалин и Курилы на севере, Восточную Сибирь, Маньчжурию, Внутреннюю и Внешнюю Монголию, Китай и Тибет на западе, Голландскую Ост-Индию на юге и океан до Гавайских островов на востоке.

Лозунг «сферы сопроцветания» формально был впервые выдвинут министром иностранных дел Ёсукэ Мацуока 1 августа 1940 года, однако фактически появился уже ранее. Японские лидеры долгое время интересовались этой идеей, так как она позволяла расширять влияние Японии, и вести активную внешнюю политику. Так, японское вторжение в Китай началось уже 16 сентября 1931 года, 9 марта 1932 года было образовано марионеточное государство Маньчжоу-го. По заявлению Ёсукэ Мацуока: «Япония, Маньчжоу-Го и Китай будут лишь ядром блока стран великой восточно-азиатской сферы сопроцветания. Полная автаркия — вот цель блока, который кроме Японии, Маньчжоу-Го и Китая включит Индокитай, Голландскую Индию и другие страны Южных морей. Для достижения такой цели Япония должна быть готова к преодолению всех стоящих на её пути препятствий, как материальных, так и духовных»

[3].

Австралийский пропагандистский плакат. «ОН ИДЁТ НА ЮГ. Тяжёлая работа или смерть»

Интересы обеспечения японской армии ресурсами, необходимыми для продолжения войны с Китаем, потребовали вторжения во Французский Индокитай в июле 1940 года, что вызвало со стороны США, Великобритании и Нидерландов эмбарго на поставки нефти. Резкое ухудшение американо-японских отношений повлекло за собой атаку на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года.

В январе-феврале 1942 года Япония захватывает ряд островов Индонезии, принадлежавших на тот момент Нидерландам, 15 февраля 1942 года занимают форпост Британской империи в Азии — город Сингапур.

21 октября 1943 года в Сингапуре основано так называемое Временное правительство Свободной Индии (Азад Хинд), признанное Японией как правительство Индии в изгнании. Это правительство было признано державами Оси и рядом их сателлитов (Хорватией, Филиппинами и т. д.). Вишистская Франция не признала Азад Хинд.

Немедленно после падения Сингапура в 1942 году началось формирование так называемой Индийской Национальной Армии из числа военнопленных индусов — британских военнослужащих.

5—6 ноября 1943 года в Токио состоялась Конференция Великой Восточной Азии, на которой были представлены главы государств, вошедших в Сферу Сопроцветания: Япония, Маньчжоу-Го, представители китайских (так называемое Реформированное Правительство Республики Китай), и индийских (так называемое Временное Правительство Свободной Индии) коллаборационистов, также Бирмы, Филиппин и Таиланда

[4].

Окончательный крах «Сферы Сопроцветания» произошёл с поражением Японии во Второй мировой войне (называемой в самой Японии «Великой Восточноазиатской войной») в 1945 году. Японцы сильно недооценили возможности вооружённых сил и военной промышленности своих соперников — Соединённых Штатов, Британской империи и СССР, вдобавок, сама Япония испытывала сильную нехватку ресурсов (в первую очередь — нефти).

Также Японией рассматривался детальный проект предполагаемого вторжения в Северную Австралию (Предполагаемое Японское вторжение в Австралию во время Второй мировой войны

). Всё население континента составляло на тот момент 7 миллионов человек, причём все основные города были расположены на южном и юго-восточном побережье; этот факт вызвал появление в Австралии проекта «Линии Брисбена[en]», предполагавший отступление войск на юг, и защита линии Брисбен — Перт.

На отдалённую перспективу планировалась японская оккупация всей Австралии, Новой Зеландии, всех островов Океании, всей Индии, Цейлона, Гавайев, Аляски, западной Канады, северо-запада США, Центральной Америки, Мексики, Перу, Чили с созданием соответствующих генерал-губернаторств[источник не указан 1077 дней].

Интересные факты

В романе «Железная пята» 1908 года Джек Лондон предсказывает лозунг «Азия для азиатов» (Asia for the Asiatics). Также описано стремление страны к господству во всей Азии.

См. также

Примечания

  1. Anthony Rhodes.
    Propaganda: The art of persuasion: World War II. New York, Chelsea House Publishers, 1976, p. 248.
  2. William L. O’Neill. A Democracy at War: America’s Fight at Home and Abroad in World War II. Free Press, 1993, p. 62. ISBN 0-02-923678-9
  3. ↑ Мацуока Есукэ (неопр.). Дата обращения 31 марта 2018. Архивировано 7 ноября 2004 года.
  4. Уткин А. И. Тегеран // Дипломатия Франклина Рузвельта. — Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1990. — 544 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-7525-0090-7.
  5. Norman Rich (1973). Hitler’s War Aims: Ideology, the Nazi State, and the Course of Expansion. W.W. Norton & Company Inc., p. 235.
  6. Horst Boog, Werner Rahn, Reinhard Stumpf, et al., eds. (2001). Germany and the Second World War, Volume 6: The Global War. Oxford University Press. Retrieved 29 November 2014.

Ссылки

wikiredia.ru

Азия для азиатов Вики

Карта Сферы при максимально достигнутой территории японской экспансии

Вели́кая восточноазиа́тская сфе́ра сопроцвета́ния (старыми иероглифами: 大東亞共榮圈, новыми: 大東亜共栄圏; дайто:a кё:эйкэн) — паназиатский проект, созданный и продвигавшийся правительством и вооружёнными силами Японской империи в период правления императора Хирохито. Проект основывался на желании создать в восточной Евразии «блок азиатских народов, возглавляемый Японией, и свободный от западных держав». Как утверждала официальная пропаганда, целью Японии являлось «сопроцветание» и мир в Восточной Азии, в свободе от западного колониализма.

Члены блока[ | код]

Японская марка 1942 г., показывающая экспансию Сферы

История[ | код]

Во время Второй мировой войны японская пропаганда выдвинула лозунг «Азия для азиатов» и провозгласила своей целью освобождение азиатских народов от западного колониализма, в первую очередь — британского и французского[1][2]. Вместе с тем, борьба с европейским колониализмом сочеталась с жестокостью самих японцев. Примерами этого являются Нанкинская резня 1937 года и формирование из женщин подчинённых Японии стран так называемых «батальонов комфорта».

По мнению Ябэ Тэйдзи,

Восточноазиатская сфера процветания — обширная автономная зона обеспечения безопасности Японии и снабжения её необходимыми материальными ресурсами — должна была включать Северный Сахалин и Курилы на севере, Восточную Сибирь, Маньчжурию, Внутреннюю и Внешнюю Монголию, Китай и Тибет на западе, Голландскую Ост-Индию на юге и океан до Гавайских островов на востоке.

Лозунг «сферы сопроцветания» формально был впервые выдвинут министром иностранных дел Ёсукэ Мацуока 1 августа 1940 года, однако фактически появился уже ранее. Японские лидеры долгое время интересовались этой идеей, так как она позволяла расширять влияние Японии, и вести активную внешнюю политику. Так, японское вторжение в Китай началось уже 16 сентября 1931 года, 9 марта 1932 года было образовано марионеточное государство Маньчжоу-го. По заявлению Ёсукэ Мацуока: «Япония, Маньчжоу-Го и Китай будут лишь ядром блока стран великой восточно-азиатской сферы сопроцветания. Полная автаркия — вот цель блока, который кроме Японии, Маньчжоу-Го и Китая включит Индокитай, Голландскую Индию и другие страны Южных морей. Для достижения такой цели Япония должна быть готова к преодолению всех стоящих на её пути препятствий, как материальных, так и духовных»[3].

Австралийский пропагандистский плакат. «ОН ИДЁТ НА ЮГ. Тяжёлая работа или смерть»

Интересы обеспечения японской армии ресурсами, необходимыми для продолжения войны с Китаем, потребовали вторжения во Французский Индокитай в июле 1940 года, что вызвало со стороны США, Великобритании и Нидерландов эмбарго на поставки нефти. Резкое ухудшение американо-японских отношений повлекло за собой атаку на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года.

В январе-феврале 1942 года Япония захватывает ряд островов Индонезии, принадлежавших на тот момент Нидерландам, 15 февраля 1942 года занимают форпост Британской империи в Азии — город Сингапур.

21 октября 1943 года в Сингапуре основано так называемое Временное правительство Свободной Индии (Азад Хинд), признанное Японией как правительство Индии в изгнании. Это правительство было признано державами Оси и рядом их сателлитов (Хорватией, Филиппинами и т. д.). Вишистская Франция не признала Азад Хинд.

Немедленно после падения Сингапура в 1942 году началось формирование так называемой Индийской Национальной Армии из числа военнопленных индусов — британских военнослужащих.

5—6 ноября 1943 года в Токио состоялась Конференция Великой Восточной Азии, на которой были представлены главы государств, вошедших в Сферу Сопроцветания: Япония, Маньчжоу-Го, представители китайских (так называемое Реформированное Правительство Республики Китай), и индийских (так называемое Временное Правительство Свободной Индии) коллаборационистов, также Бирмы, Филиппин и Таиланда[4].

Окончательный крах «Сферы Сопроцветания» произошёл с поражением Японии во Второй мировой войне (называемой в самой Японии «Великой Восточноазиатской войной») в 1945 году. Японцы сильно недооценили возможности вооружённых сил и военной промышленности своих соперников — Соединённых Штатов, Британской империи и СССР, вдобавок, сама Япония испытывала сильную нехватку ресурсов (в первую очередь — нефти).

Также Японией рассматривался детальный проект предполагаемого вторжения в Северную Австралию (Предполагаемое Японское вторжение в Австралию во время Второй мировой войны). Всё население континента составляло на тот момент 7 миллионов человек, причём все основные города были расположены на южном и юго-восточном побережье; этот факт вызвал появление в Австралии проекта «Линии Брисбена[en]», предполагавший отступление войск на юг, и защита линии Брисбен — Перт.

На отдалённую перспективу планировалась японская оккупация всей Австралии, Новой Зеландии, всех островов Океании, всей Индии, Цейлона, Гавайев, Аляски, западной Канады, северо-запада США, Центральной Америки, Мексики, Перу, Чили с созданием соответствующих генерал-губернаторств[источник не указан 1077 дней].

Интересные факты[ | код]

В романе «Железная пята» 1908 года Джек Лондон предсказывает лозунг «Азия для азиатов» (Asia for the Asiatics). Также описано стремление страны к господству во всей Азии.

См. также[ | код]

Примечания[ | код]

  1. Anthony Rhodes. Propaganda: The art of persuasion: World War II. New York, Chelsea House Publishers, 1976, p. 248.
  2. William L. O’Neill. A Democracy at War: America’s Fight at Home and Abroad in World War II. Free Press, 1993, p. 62. ISBN 0-02-923678-9
  3. ↑ Мацуока Есукэ (неопр.). Дата обращения 31 марта 2018. Архивировано 7 ноября 2004 года.
  4. Уткин А. И. Тегеран // Дипломатия Франклина Рузвельта. — Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1990. — 544 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-7525-0090-7.
  5. Norman Rich (1973). Hitler’s War Aims: Ideology, the Nazi State, and the Course of Expansion. W.W. Norton & Company Inc., p. 235.
  6. Horst Boog, Werner Rahn, Reinhard Stumpf, et al., eds. (2001). Germany and the Second World War, Volume 6: The Global War. Oxford University Press. Retrieved 29 November 2014.

Ссылки[ | код]

ru.wikibedia.ru

Азия для азиатов | Новости Центральной Азии на Camonitor.kz

Недавно Китай и Россия бросили вызов мировому порядку, оказав друг другу дипломатическую поддержку в конфронтации с Гонконгом и Украиной, соответственно. Но западные обозреватели в основном неверно понимают причины укрепления связей между двумя этими странами. К сближению их побуждают не столько общие материальные интересы, сколько одинаковое чувство национального самосознания, проявляющееся в противодействии Западу и во взаимной поддержке взглядов друг друга на наследие традиционного коммунизма. Между Москвой и Пекином есть разногласия в их взглядах на будущий порядок, который они хотят видеть в своих регионах. Но они согласны с тем, что геополитический порядок Востока должен находиться в оппозиции к геополитическому порядку Запада — и это ведет к существенному укреплению двусторонних отношений и к сближению двух стран.

Некоторые западные обозреватели придают чрезмерное значение китайско-советской напряженности в эпоху холодной войны. Они также утверждают, что отношения между Москвой и Пекином будут непрочными в силу событий, происходящих у них с 1990-х годов, включая демократизацию в России, глобализацию в Китае и быстрый рост в обеих странах среднего класса, который имеет доступ к информации извне. Глядя на то, как Китай и Россия укрепляют свои связи, обозреватели считают, что отношения между ними это брак по расчету, над которым возьмут верх другие национальные интересы, включая хорошие отношения с Западом. 

Однако большинство западных представителей не понимают, что с 1990-х годов руководители в России и в Китае глубоко сожалеют о той напряженности, которая существовала между двумя странами в эпоху холодной войны. Они понимают, что проблемы здесь в большей степени были связаны не с несовпадением национальных интересов, а с идеологическими претензиями на лидерство, которые искажали их национальное самосознание. Москва допустила серьезнейшую ошибку, посчитав, что Пекин покорно согласится на ее лидерство, взяв себе роль младшего партнера. Китайское руководство отказалось от этой роли, одержимое идеей об идеологическом превосходстве.

Сегодня руководители двух стран полны решимости не повторять эти ошибки. Хотя Китай сегодня находится в таком положении, что может выступать в качестве доминирующего партнера в двусторонних отношениях, он проявляет сдержанность. Руководители в Москве и Пекине не хотят, чтобы шовинистский национализм в их странах взял верх над общим национальным интересом, который заключается в минимизации западного влияния в их регионах. 

В этих целях правительства двух стран сознательно акцентируют внимание на внешней политике, отрицающей легитимность Запада, и в то же время, всячески воздерживаются от комментариев о внешнеполитических устремлениях друг друга. Руководитель КНР Си Цзиньпин рассказывает о так называемой «китайской мечте», которая предусматривает построение нового геополитического порядка в Азии, создаваемого странами этого региона, и указывает на то, что Китай будет играть в этом ведущую роль. Российский президент Владимир Путин, со своей стороны, разъясняет, что его цель это создание Евразийского союза, в рамках которого отношения между бывшими советскими республиками будет определять Москва. Оба государства обвиняют Соединенные Штаты в том, что те, сохраняя агрессивный менталитет холодной войны, пытаются сдержать вполне правомерные устремления России и Китая в своих регионах. 

Есть как минимум шесть причин считать, что такое негласное партнерство между Китаем и Россией имеет прочный характер. Во-первых, Путин и Си Цзиньпин, оправдывая методы своего правления, пользуются весьма похожими идеологиями. Они подчеркивают гордость за социалистическую эпоху, придают особое значение китаецентризму и русоцентризму с их стремлением распространить внутренний политический порядок этих стран вовне, а также выступают против гегемонизма. Хотя в русском национализме присутствует элемент ксенофобии, которая в 1990-е годы подпитывала демагогические выступления против Китая, Путин резко ограничил данный аспект и избегает прямых заявлений об усилении КНР. Идеология китаецентризма аналогичным образом провоцировала напряженность в отношениях с Россией, оспаривая российские притязания в Центральной Азии, которая раньше входила в состав Советского Союза. Однако сегодняшние китайские лидеры показывают на международных форумах и встречах, в том числе, в Шанхайской организации сотрудничества, что они готовы проявлять уважение к политическому и культурному влиянию России.

Во-вторых, Китай и Россия подчеркивают свои исторические отличия от Запада и особо выделяют конфронтацию с США в период холодной войны. В официально разрешенных работах в двух странах нет почти никаких упоминаний о китайско-советском споре времен холодной войны. Если раньше некоторые китайские историки признавали, что война в Корее началась из-за северокорейской агрессии против юга, то в последних учебниках вина за развязывание войны целиком и полностью возлагается на США. Аналогичным образом, политические руководители и аналитики в обеих странах все чаще заявляют, что Запад никогда не менял свое империалистическое мировоззрение времен холодной войны (о чем свидетельствует та поддержка, которую он якобы оказывал так называемым цветным революциям на Украине и в Гонконге). Такого рода риторика подразумевает, что Китай и Россия по сей день обязаны противостоять влиянию Запада и строить новый мировой порядок.

В-третьих, как утверждают Россия и Китай, мировой финансовый кризис 2008 года показывает, что западная политическая и экономическая модель находится на грани краха и уступает их собственным моделям. (Вторая часть этого довода находит больший отклик в Китае, чем в России.) Китайские и российские лидеры не желают, чтобы гражданское общество представляло угрозу их правлению, а поэтому в 2014 году они осуществляют свои репрессии более сурово и безжалостно, чем раньше, если считать с начала 1990-х годов. 

В-четвертых, Путин и Си Цзиньпин подчеркивают важность российско-китайских отношений перед лицом внешних угроз. Это следствие того, что две страны дают высокую оценку коммунизму — как правящей на сегодня идеологии в Китае и как позитивному историческому наследию в России. Из-за этого у них осталось мало естественных идеологических союзников, и они вынуждены опираться друг на друга. Сегодня нет особых оснований полагать, что в обозримом будущем что-то изменится. 

В-пятых, Россия и Китай предпринимают весьма успешные усилия для того, чтобы оставаться на одной стороне в международных спорах. Вместо того, чтобы вступать в открытое столкновение по региональным вопросам, таким как территориальная и энергетическая политика Вьетнама, они уходят от публичного обсуждения своих разногласий, из-за чего в их странах сведены к минимуму общественные настроения в пользу противостояния между Китаем и Россией. В то же время, обе страны в любом имеющем к ним отношение споре во всеуслышание говорят об угрозе со стороны США и их союзников. Эта кампания оказалась настолько эффективной, что в нынешнем году порой было трудно провести различие между российскими и китайскими авторами, пишущими об украинском кризисе и о демонстрациях в Гонконге. 

В-шестых, в обеих странах проводятся официальные кампании по продвижению национального самосознания. Путин и Си Цзиньпин используют все доступные ресурсы, в том числе, жесткую цензуру и напористую и хорошо организованную аргументацию, чтобы сплачивать свои страны вокруг резких политических лозунгов и громких идей, оправдывающих внутренние и внешние репрессии. Такие действия весьма результативны, потому что в них используются исторические обиды и недовольства, а также хорошо всем знакомая шовинистская риторика. Итогом этого в обеих странах стало самое значительное со времен холодной войны усиление национализма. 

Китайские заявления в поддержку действий Путина на Украине и российская риторика с одобрением взглядов Си Цзиньпина на восточную Азию не являются простым совпадением. Скорее, это отличительная черта нового геополитического порядка, сложившегося после холодной войны. Пока сегодняшняя политическая элита в Китае и России будет удерживать власть, нет оснований ожидать каких-то крупных сдвигов в национальном самосознании двух стран и в российско-китайских отношениях. Страны, надеющиеся внести раскол в эти отношения, в том числе, Япония под руководством премьер-министра Синдзо Абэ, будут разочарованы. Иными словами, нет никакой неожиданности в том, что Соединенные Штаты не смогли заручиться поддержкой Китая в своих выступлениях против российского экспансионизма на Украине. В вопросах Северной Кореи, Ирана, а также в других проблемах, создающих вызов Западу, нам надо ждать усиления совместного соперничества со стороны России и Китая, а не его ослабления.

camonitor.kz

Азия для азиатов… Почему российско-китайская дружба это надолго…

Недавно Китай и Россия бросили вызов мировому порядку, оказав друг другу дипломатическую поддержку в конфронтации с Гонконгом и Украиной, соответственно. Но западные обозреватели в основном неверно понимают причины укрепления связей между двумя этими странами. К сближению их побуждают не столько общие материальные интересы, сколько одинаковое чувство национального самосознания, проявляющееся в противодействии Западу и во взаимной поддержке взглядов друг друга на наследие традиционного коммунизма. Между Москвой и Пекином есть разногласия в их взглядах на будущий порядок, который они хотят видеть в своих регионах. Но они согласны с тем, что геополитический порядок Востока должен находиться в оппозиции к геополитическому порядку Запада — и это ведет к существенному укреплению двусторонних отношений и к сближению двух стран.

Некоторые западные обозреватели придают чрезмерное значение китайско-советской напряженности в эпоху холодной войны. Они также утверждают, что отношения между Москвой и Пекином будут непрочными в силу событий, происходящих у них с 1990-х годов, включая демократизацию в России, глобализацию в Китае и быстрый рост в обеих странах среднего класса, который имеет доступ к информации извне. Глядя на то, как Китай и Россия укрепляют свои связи, обозреватели считают, что отношения между ними это брак по расчету, над которым возьмут верх другие национальные интересы, включая хорошие отношения с Западом.

Однако большинство западных представителей не понимают, что с 1990-х годов руководители в России и в Китае глубоко сожалеют о той напряженности, которая существовала между двумя странами в эпоху холодной войны. Они понимают, что проблемы здесь в большей степени были связаны не с несовпадением национальных интересов, а с идеологическими претензиями на лидерство, которые искажали их национальное самосознание. Москва допустила серьезнейшую ошибку, посчитав, что Пекин покорно согласится на ее лидерство, взяв себе роль младшего партнера. Китайское руководство отказалось от этой роли, одержимое идеей об идеологическом превосходстве.

Сегодня руководители двух стран полны решимости не повторять эти ошибки. Хотя Китай сегодня находится в таком положении, что может выступать в качестве доминирующего партнера в двусторонних отношениях, он проявляет сдержанность. Руководители в Москве и Пекине не хотят, чтобы шовинистский национализм в их странах взял верх над общим национальным интересом, который заключается в минимизации западного влияния в их регионах.

В этих целях правительства двух стран сознательно акцентируют внимание на внешней политике, отрицающей легитимность Запада, и в то же время, всячески воздерживаются от комментариев о внешнеполитических устремлениях друг друга. Руководитель КНР Си Цзиньпин рассказывает о так называемой «китайской мечте», которая предусматривает построение нового геополитического порядка в Азии, создаваемого странами этого региона, и указывает на то, что Китай будет играть в этом ведущую роль. Российский президент Владимир Путин, со своей стороны, разъясняет, что его цель это создание Евразийского союза, в рамках которого отношения между бывшими советскими республиками будет определять Москва. Оба государства обвиняют Соединенные Штаты в том, что те, сохраняя агрессивный менталитет холодной войны, пытаются сдержать вполне правомерные устремления России и Китая в своих регионах.

Есть как минимум шесть причин считать, что такое негласное партнерство между Китаем и Россией имеет прочный характер. Во-первых, Путин и Си Цзиньпин, оправдывая методы своего правления, пользуются весьма похожими идеологиями. Они подчеркивают гордость за социалистическую эпоху, придают особое значение китаецентризму и русоцентризму с их стремлением распространить внутренний политический порядок этих стран вовне, а также выступают против гегемонизма. Хотя в русском национализме присутствует элемент ксенофобии, которая в 1990-е годы подпитывала демагогические выступления против Китая, Путин резко ограничил данный аспект и избегает прямых заявлений об усилении КНР. Идеология китаецентризма аналогичным образом провоцировала напряженность в отношениях с Россией, оспаривая российские притязания в Центральной Азии, которая раньше входила в состав Советского Союза. Однако сегодняшние китайские лидеры показывают на международных форумах и встречах, в том числе, в Шанхайской организации сотрудничества, что они готовы проявлять уважение к политическому и культурному влиянию России.

Во-вторых, Китай и Россия подчеркивают свои исторические отличия от Запада и особо выделяют конфронтацию с США в период холодной войны. В официально разрешенных работах в двух странах нет почти никаких упоминаний о китайско-советском споре времен холодной войны. Если раньше некоторые китайские историки признавали, что война в Корее началась из-за северокорейской агрессии против юга, то в последних учебниках вина за развязывание войны целиком и полностью возлагается на США. Аналогичным образом, политические руководители и аналитики в обеих странах все чаще заявляют, что Запад никогда не менял свое империалистическое мировоззрение времен холодной войны (о чем свидетельствует та поддержка, которую он якобы оказывал так называемым цветным революциям на Украине и в Гонконге). Такого рода риторика подразумевает, что Китай и Россия по сей день обязаны противостоять влиянию Запада и строить новый мировой порядок.

В-третьих, как утверждают Россия и Китай, мировой финансовый кризис 2008 года показывает, что западная политическая и экономическая модель находится на грани краха и уступает их собственным моделям. (Вторая часть этого довода находит больший отклик в Китае, чем в России.) Китайские и российские лидеры не желают, чтобы гражданское общество представляло угрозу их правлению, а поэтому в 2014 году они осуществляют свои репрессии более сурово и безжалостно, чем раньше, если считать с начала 1990-х годов.

В-четвертых, Путин и Си Цзиньпин подчеркивают важность российско-китайских отношений перед лицом внешних угроз. Это следствие того, что две страны дают высокую оценку коммунизму — как правящей на сегодня идеологии в Китае и как позитивному историческому наследию в России. Из-за этого у них осталось мало естественных идеологических союзников, и они вынуждены опираться друг на друга. Сегодня нет особых оснований полагать, что в обозримом будущем что-то изменится.

В-пятых, Россия и Китай предпринимают весьма успешные усилия для того, чтобы оставаться на одной стороне в международных спорах. Вместо того, чтобы вступать в открытое столкновение по региональным вопросам, таким как территориальная и энергетическая политика Вьетнама, они уходят от публичного обсуждения своих разногласий, из-за чего в их странах сведены к минимуму общественные настроения в пользу противостояния между Китаем и Россией. В то же время, обе страны в любом имеющем к ним отношение споре во всеуслышание говорят об угрозе со стороны США и их союзников. Эта кампания оказалась настолько эффективной, что в нынешнем году порой было трудно провести различие между российскими и китайскими авторами, пишущими об украинском кризисе и о демонстрациях в Гонконге.

В-шестых, в обеих странах проводятся официальные кампании по продвижению национального самосознания. Путин и Си Цзиньпин используют все доступные ресурсы, в том числе, жесткую цензуру и напористую и хорошо организованную аргументацию, чтобы сплачивать свои страны вокруг резких политических лозунгов и громких идей, оправдывающих внутренние и внешние репрессии. Такие действия весьма результативны, потому что в них используются исторические обиды и недовольства, а также хорошо всем знакомая шовинистская риторика. Итогом этого в обеих странах стало самое значительное со времен холодной войны усиление национализма.

Китайские заявления в поддержку действий Путина на Украине и российская риторика с одобрением взглядов Си Цзиньпина на восточную Азию не являются простым совпадением. Скорее, это отличительная черта нового геополитического порядка, сложившегося после холодной войны. Пока сегодняшняя политическая элита в Китае и России будет удерживать власть, нет оснований ожидать каких-то крупных сдвигов в национальном самосознании двух стран и в российско-китайских отношениях. Страны, надеющиеся внести раскол в эти отношения, в том числе, Япония под руководством премьер-министра Синдзо Абэ, будут разочарованы. Иными словами, нет никакой неожиданности в том, что Соединенные Штаты не смогли заручиться поддержкой Китая в своих выступлениях против российского экспансионизма на Украине. В вопросах Северной Кореи, Ирана, а также в других проблемах, создающих вызов Западу, нам надо ждать усиления совместного соперничества со стороны России и Китая, а не его ослабления…

Гилберт Розман («Foreign Affairs», США)

Читайте также:

С месяц назад английская Financial Times опубликовала статью, в которой утверждала, что в мире образовалась новая Большая семёрка стран, обогнавших по ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности, страны привычной всем G-7 (США, Великобритания, Германия, Япония, Франция, Канада, Италия). В эту новую Большую семёрку вошли Китай, Россия, Индия, Бразилия, Мексика, Индонезия и Турция… На данный момент страны, входящие в этот список, не объединены каким-то специфическим ни экономическим, ни тем более политическим механизмом. Между тем часть из них входит в уже достаточно хорошо известную пятёрку БРИКС.… Читать дальше »

www.discred.ru

Азия для азиатов. Почему российско-китайская дружба это надолго

Главная » Без рубрики » Азия для азиатов. Почему российско-китайская дружба это надолго

Недавно Китай и Россия бросили вызов мировому порядку, оказав друг другу дипломатическую поддержку в конфронтации с Гонконгом и Украиной, соответственно. Но западные обозреватели в основном неверно понимают причины укрепления связей между двумя этими странами. К сближению их побуждают не столько общие материальные интересы, сколько одинаковое чувство национального самосознания, проявляющееся в противодействии Западу и во взаимной поддержке взглядов друг друга на наследие традиционного коммунизма. Между Москвой и Пекином есть разногласия в их взглядах на будущий порядок, который они хотят видеть в своих регионах. Но они согласны с тем, что геополитический порядок Востока должен находиться в оппозиции к геополитическому порядку Запада — и это ведет к существенному укреплению двусторонних отношений и к сближению двух стран.

Некоторые западные обозреватели придают чрезмерное значение китайско-советской напряженности в эпоху холодной войны. Они также утверждают, что отношения между Москвой и Пекином будут непрочными в силу событий, происходящих у них с 1990-х годов, включая демократизацию в России, глобализацию в Китае и быстрый рост в обеих странах среднего класса, который имеет доступ к информации извне. Глядя на то, как Китай и Россия укрепляют свои связи, обозреватели считают, что отношения между ними это брак по расчету, над которым возьмут верх другие национальные интересы, включая хорошие отношения с Западом.

Однако большинство западных представителей не понимают, что с 1990-х годов руководители в России и в Китае глубоко сожалеют о той напряженности, которая существовала между двумя странами в эпоху холодной войны. Они понимают, что проблемы здесь в большей степени были связаны не с несовпадением национальных интересов, а с идеологическими претензиями на лидерство, которые искажали их национальное самосознание. Москва допустила серьезнейшую ошибку, посчитав, что Пекин покорно согласится на ее лидерство, взяв себе роль младшего партнера. Китайское руководство отказалось от этой роли, одержимое идеей об идеологическом превосходстве.

Сегодня руководители двух стран полны решимости не повторять эти ошибки. Хотя Китай сегодня находится в таком положении, что может выступать в качестве доминирующего партнера в двусторонних отношениях, он проявляет сдержанность. Руководители в Москве и Пекине не хотят, чтобы шовинистский национализм в их странах взял верх над общим национальным интересом, который заключается в минимизации западного влияния в их регионах.

В этих целях правительства двух стран сознательно акцентируют внимание на внешней политике, отрицающей легитимность Запада, и в то же время, всячески воздерживаются от комментариев о внешнеполитических устремлениях друг друга. Руководитель КНР Си Цзиньпин рассказывает о так называемой «китайской мечте», которая предусматривает построение нового геополитического порядка в Азии, создаваемого странами этого региона, и указывает на то, что Китай будет играть в этом ведущую роль. Российский президент Владимир Путин, со своей стороны, разъясняет, что его цель это создание Евразийского союза, в рамках которого отношения между бывшими советскими республиками будет определять Москва. Оба государства обвиняют Соединенные Штаты в том, что те, сохраняя агрессивный менталитет холодной войны, пытаются сдержать вполне правомерные устремления России и Китая в своих регионах.

Есть как минимум шесть причин считать, что такое негласное партнерство между Китаем и Россией имеет прочный характер. Во-первых, Путин и Си Цзиньпин, оправдывая методы своего правления, пользуются весьма похожими идеологиями. Они подчеркивают гордость за социалистическую эпоху, придают особое значение китаецентризму и русоцентризму с их стремлением распространить внутренний политический порядок этих стран вовне, а также выступают против гегемонизма. Хотя в русском национализме присутствует элемент ксенофобии, которая в 1990-е годы подпитывала демагогические выступления против Китая, Путин резко ограничил данный аспект и избегает прямых заявлений об усилении КНР. Идеология китаецентризма аналогичным образом провоцировала напряженность в отношениях с Россией, оспаривая российские притязания в Центральной Азии, которая раньше входила в состав Советского Союза. Однако сегодняшние китайские лидеры показывают на международных форумах и встречах, в том числе, в Шанхайской организации сотрудничества, что они готовы проявлять уважение к политическому и культурному влиянию России.

Во-вторых, Китай и Россия подчеркивают свои исторические отличия от Запада и особо выделяют конфронтацию с США в период холодной войны. В официально разрешенных работах в двух странах нет почти никаких упоминаний о китайско-советском споре времен холодной войны. Если раньше некоторые китайские историки признавали, что война в Корее началась из-за северокорейской агрессии против юга, то в последних учебниках вина за развязывание войны целиком и полностью возлагается на США. Аналогичным образом, политические руководители и аналитики в обеих странах все чаще заявляют, что Запад никогда не менял свое империалистическое мировоззрение времен холодной войны (о чем свидетельствует та поддержка, которую он якобы оказывал так называемым цветным революциям на Украине и в Гонконге). Такого рода риторика подразумевает, что Китай и Россия по сей день обязаны противостоять влиянию Запада и строить новый мировой порядок.

В-третьих, как утверждают Россия и Китай, мировой финансовый кризис 2008 года показывает, что западная политическая и экономическая модель находится на грани краха и уступает их собственным моделям. (Вторая часть этого довода находит больший отклик в Китае, чем в России.) Китайские и российские лидеры не желают, чтобы гражданское общество представляло угрозу их правлению, а поэтому в 2014 году они осуществляют свои репрессии более сурово и безжалостно, чем раньше, если считать с начала 1990-х годов.

В-четвертых, Путин и Си Цзиньпин подчеркивают важность российско-китайских отношений перед лицом внешних угроз. Это следствие того, что две страны дают высокую оценку коммунизму — как правящей на сегодня идеологии в Китае и как позитивному историческому наследию в России. Из-за этого у них осталось мало естественных идеологических союзников, и они вынуждены опираться друг на друга. Сегодня нет особых оснований полагать, что в обозримом будущем что-то изменится.

В-пятых, Россия и Китай предпринимают весьма успешные усилия для того, чтобы оставаться на одной стороне в международных спорах. Вместо того, чтобы вступать в открытое столкновение по региональным вопросам, таким как территориальная и энергетическая политика Вьетнама, они уходят от публичного обсуждения своих разногласий, из-за чего в их странах сведены к минимуму общественные настроения в пользу противостояния между Китаем и Россией. В то же время, обе страны в любом имеющем к ним отношение споре во всеуслышание говорят об угрозе со стороны США и их союзников. Эта кампания оказалась настолько эффективной, что в нынешнем году порой было трудно провести различие между российскими и китайскими авторами, пишущими об украинском кризисе и о демонстрациях в Гонконге.

В-шестых, в обеих странах проводятся официальные кампании по продвижению национального самосознания. Путин и Си Цзиньпин используют все доступные ресурсы, в том числе, жесткую цензуру и напористую и хорошо организованную аргументацию, чтобы сплачивать свои страны вокруг резких политических лозунгов и громких идей, оправдывающих внутренние и внешние репрессии. Такие действия весьма результативны, потому что в них используются исторические обиды и недовольства, а также хорошо всем знакомая шовинистская риторика. Итогом этого в обеих странах стало самое значительное со времен холодной войны усиление национализма.

Китайские заявления в поддержку действий Путина на Украине и российская риторика с одобрением взглядов Си Цзиньпина на восточную Азию не являются простым совпадением. Скорее, это отличительная черта нового геополитического порядка, сложившегося после холодной войны. Пока сегодняшняя политическая элита в Китае и России будет удерживать власть, нет оснований ожидать каких-то крупных сдвигов в национальном самосознании двух стран и в российско-китайских отношениях. Страны, надеющиеся внести раскол в эти отношения, в том числе, Япония под руководством премьер-министра Синдзо Абэ, будут разочарованы. Иными словами, нет никакой неожиданности в том, что Соединенные Штаты не смогли заручиться поддержкой Китая в своих выступлениях против российского экспансионизма на Украине. В вопросах Северной Кореи, Ирана, а также в других проблемах, создающих вызов Западу, нам надо ждать усиления совместного соперничества со стороны России и Китая, а не его ослабления.

Гилберт Розман

www.daokedao.ru

В каких странах живут азиаты? Кроме Китая, Японии, Кореи, Тайланда? Казахстана)

Начнем с того, кто такие азиаты… Азиаты — собирательное название для обозначения коренного населения Азии, а также выходцев с азиатской части Евразийского континента, независимо от расовой, религиозной, национальной или языковой принадлежности. ЗДЕСЬ <a rel=»nofollow» href=»http://ru.wikipedia.org/wiki/Список_стран_Азии» target=»_blank» >Список стран Азии</a> <img src=»//otvet.imgsmail.ru/download/d5fc57fcec7ad293c3bf29b9032d0a4e_i-8266.jpg» >

Калмыкия, Киргизия, Вьетнам, Якутия, Камбоджа

Во многих странах, кроме крайнего Севера и Юга! А основными жителями являются в странах Азии и Юго — Восточной Азии .

больше всего азиатов в Маскве !

Они везде живут сейчас

Казахи не азиаты, они средиземноморской расы. Азиаты это калмыки, киргизы, татары, башкиры, буряты, якуты, удмурты, ханты, манси, китайцы, японцы, тувинцы, корейцы. Вообщем азиаты это узкоглазые и скуластые люди. А средиземноморцы это казахи, таджики, турки, гагаузы, узбеки, азейрбажанцы, чеченцы, цыгане, адыгейцы. Вообщем средиземноморцы это широкоглазые и бородатые люди.

touch.otvet.mail.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о